Галина Хоменко родилась 9 марта 1941 года, за полгода до начала блокады Ленинграда, так что о блокадной жизни знает по рассказам родителей и бабушки. Мы встретились с Галиной Ивановной и записали ее рассказ о страшных испытаниях голодного Ленинграда.
Когда началась война, они жили в Ленинграде: дедушка, бабушка, мама, папа, маленькая Галя и ее брат, старше на два года. Отец работал на заводе «Большевик» слесарем-лекальщиком шестого разряда. Завод был оборонный, и на фронт мужчину не взяли.
Галина Хоменко, блокадница:
- Бабушка рассказывала: поля убирали где-то в конце сентября – октябре. И вот они с соседкой пошли картошку собирать, остатки. Собирают, поднимают голову, а перед ними немцы стоят. Им повезло: «Бабка, шнель, шнель, шнель!» - они с испугу все побросали и бегом... Вот такая история.
Дедушка умер 28 января 1942 года – папа еще работал. И вот однажды, он рассказывал, началась бомбежка. Бомбили же в основном не центр, а там, где были заводы и все прочее. Везли по заводу детонаторы на лошади, и бомба попала в лошадь. Она в куски, все побросали работу и побежали. Это уже был февраль 1942 года, блокада шла вовсю. Отец приходит домой и говорит: «Все, иду записываться на фронт». Мать с бабушкой, конечно, в крик, а он говорит: «По крайней мере, будут давать паек, да и вы что-то будете получать, если убьют». Он не мог смотреть, как мы, дети, собираем со стола крошки… Кстати, папа потом участвовал в освобождении Ленинграда и до Югославии дошел.
По словам Галины Хоменко, эвакуация шла, можно сказать, насильственным способом. По квартирам ходил управдом и грозил: «Не уедете – карточки давать не будем». Пришлось уезжать. В июне 1942-го семью хотели отправить в Ярославскую область, но там уже были немцы. В июле все-таки эвакуировали, через Ладогу.
Галина Хоменко:
- Мама рассказывала, что почти ничего нельзя было брать - небольшой тюк на каждого взрослого человека. А еще рассказала: мы плывем, а немец хитрый - пока у берега были, не бомбил, а как до середины озера доплыли, началась бомбежка. Те, кто по бокам от нас были, утонули, а нас, видать, Господь вел.
На пункте уже, когда приехали, выдали паек, а там сливочное масло. Сашка-то постарше меня, пошустрее, он это масло спер, и мы его съели. Чуть коньки не отбросили... А везли нас в Омск по железной дороге, в теплушках, с солдатами. У нас кое-что осталось от этих солдат на память: кружка эмалированная, темно-бордовая, моток ниток. Я, когда прихожу в школу, показываю детям эти нитки. Сахар мы, конечно, съели.
В дороге Галя сильно заболела. Пришлось высадиться из поезда в Свердловске, где жила мамина сестра. Поселили их в бараке напротив аэропорта – 40 человек на 20 метров, вповалку спали.
Галина Хоменко:
- Мы уже раньше знали: самолет летит – гудит, а бомбы летят – свистят. И вот аэропорт у нас через дорогу. Как самолеты взлетают, Сашка хватает меня за руку, бежим. Там за бараками колхозное картофельное поле, а рядом капуста – листья большие. Мы ныряем туда, в капусту, и сидим смотрим, будут бомбить или нет. Я потом этих самолетов до 25 лет боялась, все снились мне…
Ели мы квашеную капусту, гнилую замерзшую картошку с полей, турнепс, брюкву… Брюквой и турнепсом в концлагерях людей кормили. В общем, как-то выжили. Потом помогли устроить нас в детский сад, там и откормили. Вот так детство наше прошло: ни конфет, ни сахара, а очень хотелось. Конфеты были в основном подушечки. Если маме удавалось их купить, она спрячет, на работу уйдет, а брательник мой говорит: «Галька, пошли, шариться будем!» Я отвечаю: «Давай!» Он пошарит и найдет. Мать придет потом, отругает будь здоров!
В Ленинград семья Хоменко возвращалась два раза. Первый раз в 1943-м. Приехали, а квартира занята. Повернулись – и обратно. Второй раз приезжали уже в 1944-м, когда освободили Ленинград от блокады.
Галина Хоменко:
- Я хорошо помню: десятое отделение милиции, мы стоим. Очередь подходит, открывают домовую книгу, а там дедушка, который умер, мамина сестра - она эвакуирована. А где мы были прописаны, ничего не видно. Чернилами залито, не прочитаешь. Отец на фронте - неизвестно, вернется или нет, война еще идет. Мама писала письмо, со всех соседей собирала подписи. Люди подписались, что действительно мы проживали по этому адресу. Ничего не доказала… Тогда тоже много несправедливости было. И мы вернулись обратно в Свердловск, а куда нам было деваться?
Отец Галины пришел с фронта под Новый год – с 1945-го на 1946-й, сразу на завод устроился.
В Свердловске Галя окончила десятилетку, брат уже учился в институте. В 1962 году она вышла замуж за военного. Шесть лет молодая семья прожила в Фергане, а потом еще шестнадцать лет - в Приморском крае. Когда супруг уволился в запас, выделили квартиру в Коломне. Здесь Галина Ивановна живет с 1988 года.
Галина Хоменко:
- Как войну и блокаду пережили, до сих пор понятия не имею. Я только знаю, мама говорила, что у бабушки был большой запас сухарей – с 1938 года бабушка сухари сушила.
Все мои родственники из Ленинграда давно умерли, осталась одна я. Только внуки и племянники там. Все умерли, а я живу...
Ася ЕМЕЛЬЯНОВА
Фото: личный архив Галины ХОМЕНКО